Прекрасное время великого поста (из личного опыта – почти исповедь)

Сейчас у нас Пост – время покаяния и молитвы - прекрасное время. Но то, что оно прекрасное я поняла только в этом году. До этого пост мне казался или легким, так как слишком не заморачивалась; не так, чтобы совсем мимо меня проходил, нет, но с легкостью его нарушала и утешала себя словами: «Я пробую, я стараюсь, но в этом году у меня не получается, а вот в следующем все будет по-другому». Или наоборот, казался тяжелым, и я считала дни и не могла дождаться конца. А потом с печалью вспоминала и думала, что это драгоценное время могла бы провести иначе, не в пустую - совесть то все-таки мучила. А годы шли... Но в этом году действительно все иначе – легко, но по-другому легко, и радостно, и светло. Впервые не отсчитываешь дни до конца, а наоборот, жалеешь, что время поста так быстро проходит, хотелось бы еще долго пребывать в таком состоянии: Его присутствия рядом. Я знаю людей, у которых отношения с Богом складывались быстро – щелчок и они уже там. Я же по каплям, еле-еле видимым, всю жизнь иду к Нему, еле передвигая ногами, но все зримее лик Божий и слышнее голос Его, все ощутимее Его объятия. Крещена я была в самом раннем детстве няней, она была верующей. После войны Москву наводнили одинокие деревенские женщины, потерявшие своих мужей и детей. Бежав от голода, они устраивались няньками или домработницами в московские семьи, - чтобы выжить. Получали копейки, а некоторые просто за еду и кровать. И все мои детские воспоминания связаны с няней. Каждый раз, возвращаясь с Пятницкого рынка, мы заходили в церковь Всех Скорбящих Радость на Большой Ордынке. И я с детства привыкла и к запаху ладана, и к горящим в полумраке свечам, привыкла и полюбила. Может это и было крошечным зерном, из которого впоследствии медленно, но верно выкристализовывались мои отношения с Богом. Как удалось няне крестить меня в эти страшные годы без ведома родителей?! На этот вопрос у меня нет ответа. Никаких свидетельств, а тем более свидетелей этому нет, кроме её слов. Немного сомневаясь, я крестилась вторично в 35 лет. Но возвращаясь назад, вспоминаю, что школа почти начисто отбила охоту заходить в храм, да и делать это можно было только втайне. Но в старших классах, когда запретный плод становится слаще, мы, влекомые любопытством, во время Пасхальной службы сбивались в кучку и шли к церкви. Внутрь нас не пускали – не помню, чтоб мы особо и рвались, - приходилось стоять за церковной оградой в ожидании крестного хода. И так много лет за церковной оградой... А первая настоящая серьезная исповедь состоялась лет в 37, когда я поняла, что столько всего плохого лежит на моей душе, такая тяжесть, что ни ходить по этой земле, ни дышать больше не возможно без исповеди.. Срочно надо было бежать к батюшке. Посоветовали Дмитрия Смирнова, тогда еще очень молодого, но, как нам казалось, все понимающего. Исписала несколько страниц своими грехами. К причастию допустили не сразу. Была выдана маленькая, перепечатанная кем-то на машинке, книжечка – Покаянный канон, со словами: «Почитай, душа моя, а потом придешь». Скинула с себя это бремя – вроде легче стало... на время. Но жизнь моя не изменилась, ну может на небо стала больше смотреть. Изредко, когда уж совсем было невмоготу, забегала в храм, скидывала на чужие плечи груз своих грехов и опять порхать. А годы шли... Вспоминаю такой случай, происшедший лет 25 назад. Собралась с подругой в поломническую поездку в Дивеево на автобусе из Москвы. А перед обратной дорогой завезли нас на источник Серафима Саровского. Все поломники с вожделением ждали этого момента, да и я тоже - чай не в первый раз. Перед тем, как окунуться, заходили в часовню, молились. Я же пронеслась ветром мимо часовни и без молитвы, без должного благоговения, нырнула в источник..., а вынырнуть сама уже не смогла. Вытащили почти мертвую – толи сердце остановилось, толи что-то с сосудами произошло, да это и не важно. А важно, что не принял меня источник, не допустил к себе великий старец из-за грехов моих. А дальше была уже не я: с нечеловеческой головной болью на коленях доползла до часовни и лежала там, не переставая рыдать, пока за мной не пришли и не отвели в автобус – надо было ехать, и так долго ждали. Голова прошла через несколько дней. И что? Я изменила свою жизнь? Ушла, как Мария Египетская, в пустыню? Нет. Как жила до того, так и продолжала жить. Да, возможно, и стала больше думать о Боге, но в основном жизнь моя не изменилась. Но осталось воспоминание об Божьем прикосновении – иначе я это назвать не могу – и оно не единственное. Бог пытается любыми способами сдвинуть нас с греховного пути. Что хочет от нас Господь, особенно во время поста? Обострения нашего слуха и зрения. Он хочет, чтоб мы услышали Его, призывает нас быть чуткими к Его знамениям. Господь терпелив и милостив, Он может долго ждать, пока ты наконец не задохнешься от смердящего запаха своих грехов « вчерашнего» дня, а запах этот с каждым годом, с каждым Великим Постом, все ощутимее, все резче, и не захочешь окончательно изменить себя и свою жизнь. Все сказанное относится только ко мне. Знаю, по моим грехам не может мне быть прощения, но я как мытарь готова повторять и повторять: «Господи, Иисусе Христе, помилуй меня грешную!».